Психолог в интернете Новости наук о человеке и психологическая помощь. Сайт психолога Андрея Гаврилова.
Личностные особенности мышления психологов-исследователей связаны с теоретическими подходами, к которым они принадлежат, и исследовательскими инструментами, которые они предпочитают. Эти личные интеллектуальные привычки помогают объяснить, почему в науке сохраняются глубокие разногласия, даже когда исследователи анализируют идентичные данные. Исследование опубликовано в журнале Nature Human Behavior.
Традиционный взгляд на науку предполагает, что накопление данных в конечном итоге решает научные споры. Согласно этой точке зрения, разногласия между исследователями обычно обусловлены различиями в их знаниях.
Когда появляется все больше доказательств, противоречащих устаревшей идее, научное сообщество теоретически отбрасывает её в пользу более точной модели.
Однако в таких областях, как психология, до сих пор существуют глубокие разногласия. Исследователи постоянно спорят о том, на что следует обращать внимание при объяснении человеческих поступков – на биологические механизмы или социальные условия. Поскольку доступ к одним и тем же методам и данным не всегда гарантирует согласие, некоторые ученые подозревают, что эти разрозненные лагеря существуют по причинам, не связанным с фактами.
Исследовательская группа хотела выяснить, могут ли эти устойчивые разногласия в академической среде отражать лежащие в их основе ментальные привычки. Они провели исследование, чтобы проверить, влияют ли личные особенности мышления ученого на его склонность к определённым теориям или исследовательским инструментам. Они оценили, как эти личные черты соотносятся с лабораторной средой.
Группа исследователей опросила около 8000 ученых, работающих в области психологии и смежных областях. Они попросили участников объяснить свою позицию по 16 спорным вопросам. Среди них были, например, такие темы, как то, можно ли объяснить поведение человека с точки зрения рационального эгоизма, важна ли биология мозга для понимания психики и в значительной ли степени когнитивные процессы зависят от социальной среды.
Затем в ходе опроса были измерены несколько общепризнанных когнитивных черт участников. Одна из них – толерантность к неопределенности, которая отражает то, насколько комфортно человеку чувствовать себя в условиях неопределенности и плохо структурированных проблем. Другая – потребность в когнитивной структуре, которая оценивает предпочтение логическому планированию и предсказуемым рутинам.
В ходе исследования также изучались различия в визуальном и вербальном стилях мышления. Исследователи разделили визуальное воображение на две категории.
Пространственное воображение предполагает способность мысленно вращать трехмерные геометрические фигуры, а предметное воображение – способность представлять очень яркие и детализированные сцены.
Результаты показали, что основные психологические установки исследователей связаны с их позицией в широких научных дискуссиях. Ученые, которые показали высокий уровень толерантности к неопределенности, как правило, отвергали идею о том, что люди всегда действуют исходя из рациональных собственных интересов. Они также отдают предпочтение целостному объяснению поведения, в котором большое значение придается культурному контексту.
Напротив, ученые, испытывающие сильную потребность в когнитивной структуре, склонялись к другому направлению. Они чаще полагали, что теоретические концепции, такие как рабочая память, соответствуют реальным физическим явлениям в человеческом мозге. Они также предпочитали основанные на правилах, логические объяснения человеческого поведения.
Физические инструменты, которые ученые используют в лаборатории, также связаны с их абстрактными убеждениями. Люди, которые использовали методы визуализации мозга, с меньшей вероятностью верили в то, что социальная среда важна для объяснения действий человека. Исследователи, у которых было развито пространственное воображение, чаще использовали математическое моделирование в своей повседневной работе.
Эти методологические корреляции весьма показательны. Возможно, изучать большую взаимодействующую социальную группу просто технически сложно.
Однако пользователи этих аппаратов также придерживались широких философских убеждений, согласно которым социальный контекст не имеет большого значения для понимания когнитивных процессов.
Чтобы составить карту этих мировоззрений, исследователи сгруппировали спорные темы по пяти базовым системам убеждений. Эти латентные математические факторы получили названия «сущностный», «биологический», «логический», «контекстуальный» и «объективный». Ученый, набравший наибольшее количество баллов по «сущностному» фактору, как правило, считает, что человеческие способности в основном врожденные и что личность остается стабильной на протяжении всей жизни.
Толерантность к неопределенности — это психологическая черта, связанная со всеми пятью научными системами убеждений. Люди, которые были в высшей степени терпимы к неопределенности, с меньшей вероятностью рассматривали человеческий мозг как компьютер. Они также реже отдавали приоритет эволюционным объяснениям поведения, предпочитая вместо этого контекстуальные социальные объяснения.
Исследовательская группа также хотела проверить, насколько ответы на опрос соответствуют реальным научным результатам. Они получили разрешение от части участников на то, чтобы связать их ответы на опрос с данными об их профессиональных публикациях.
Исследовательская группа использовала технологии машинного обучения для анализа текста опубликованных аннотаций и заголовков статей ученых. Компьютерные алгоритмы измеряли, насколько точно совпадают слова и формулировки у разных авторов.
Они также разработали алгоритмы для определения того, с кем эти ученые сотрудничали и какие более ранние работы они цитировали в качестве основополагающей литературы.
Алгоритмы показали, что когнитивные черты связаны с различиями в активности, действительно связанной с публикациями работ. Это справедливо даже с учетом конкретной области исследований и предпочитаемых инструментов. Два психолога, изучающие одну и ту же тему с использованием идентичных методов, с большей вероятностью будут цитировать одни и те же источники, если у них схожие внутренние стили мышления.
Авторы отмечают, что эти закономерности свидетельствуют о трудностях в обмене идеями между представителями разных научных направлений. Проблема заключается не только в абстрактной логике, но и глубоко связана с индивидуальным человеческим мышлением. У исследователей просто разные внутренние критерии того, какое объяснение кажется удовлетворительным и наиболее близким к истине.
При интерпретации результатов следует учитывать несколько моментов. Математические величины эффектов в исследовании были относительно небольшими. Это означает, что, хотя математические тенденции совпадают у тысяч людей, когнитивные черты одного ученого не будут определять каждое его исследовательское решение.
В ходе опроса также был получен низкий процент откликов – три процента, что является стандартом для массовых опросов по электронной почте, но означает, что среди участников было много ученых, которые часто публикуют свои работы. Кроме того, исследователи опрашивали только психологов. Они надеются распространить этот подход на другие научные дисциплины, чтобы выяснить, проявляются ли аналогичные закономерности в таких областях, как физика или социология.
В конечном итоге исследователи предполагают, что наука могла бы получить пользу от активного управления разнообразными когнитивными стилями в исследовательских группах.
Разнообразие естественных подходов к решению проблем может помочь преодолеть глубокие теоретические разногласия, которые невозможно устранить с помощью одних только данных. В статье авторы приходят к выводу, что “наука – это человеческая деятельность, и понимание развития научного знания зависит от описания мыслительных процессов человека”.
в Telegram, ВКонтакте или в MAX
Помощь психолога
