Ключевая черта, связанная с доминированием в постели

Недавнее исследование, опубликованное в  Журнале социальных и личных отношений (Journal of Social and Personal Relationships), свидетельствует о том, что ощущение власти в романтических отношениях является лучшим показателем сексуальной напористости, чем пол человека. Результаты исследования опровергают традиционное предположение о том, что мужчины от природы играют ведущую роль в спальне. Данные, напротив, указывают на то, что способность выражать сексуальные желания тесно связана с балансом влияния между партнерами.

Сексуальная напористость – это готовность человека проявлять инициативу и действовать независимо в отношении своих сексуальных желаний и поведения.

Это уверенность в том, что можно просить о том, чего хочешь, и открыто говорить партнеру о своих потребностях. Способность выражать эти потребности связана с более высокой сексуальной самооценкой и большей удовлетворенностью отношениями в целом.. Она также связана с лучшим сексуальным функционированием и более безопасными сексуальными практиками.

Исторически сложилось так, что общество рассматривало сексуальную напористость через призму традиционных сексуальных сценариев. Эти сценарии действуют как усвоенные социальные установки, которые диктуют, как мужчины и женщины должны чувствовать себя и вести себя в интимные моменты. Эти установки определяют мужчин как напористых преследователей, которые естественным образом инициируют секс. Ожидается, что женщины будут пассивными участницами, которые сосредоточиваются на том, чтобы быть желанными, а не на выражении своих собственных желаний.

Эти традиционные ожидания в значительной степени определяются концепцией, известной как гетеронормативность. Гетеронормативность – это социальная система, которая рассматривает гетеросексуальность и связанные с ней гендерные роли как норму или естественный образ жизни. В рамках этой системы динамика отношений между напористым мужчиной и покорной женщиной рассматривается как биологический стандарт. Традиционные сексуальные сценарии, по сути, переводят эти жесткие социальные нормы в ожидаемые модели личного поведения.

Хотя ранние исследования часто подтверждали эти представления, показывая, что мужчины демонстрировали более высокую сексуальную напористость, более поздние исследования показывают противоречивые гендерные различия. Общество меняется, и традиционные ожидания могут терять свою силу в некоторых культурах.

Исследователи-психологи Верена Кляйн и Роберт Кернер заметили этот сдвиг и решили проверить, насколько традиционные взгляды соответствуют альтернативному объяснению.

Они предположили, что сексуальная напористость на самом деле может быть связана с тем, насколько человек доминирует в отношениях.

“Нас интересовало пересечение власти и сексуальности”, – говорит Кернер, аспирант и научный сотрудник кафедры психологии личности Бамбергского университета. “В частности, мы задались вопросом, зависит ли сексуальная напористость – способность эффективно общаться и реализовывать свои сексуальные желания и потребности – от пола, гетеронормативности или власти”.

Исследователи хотели выяснить точный источник этой динамики взаимоотношений. “Другими словами, действительно ли мужчины демонстрируют более высокий уровень сексуальной напористости, чем женщины?”, – продолжает Кернер. “Наблюдается ли эта закономерность только в гетеросексуальных парах, где традиционные гендерные роли могут быть более актуальны? Или сексуальная напористость в первую очередь связана с властью, то есть с предполагаемой способностью влиять на своего партнера и добиваться реализации своих целей и потребностей?”

В этом контексте власть определяется как степень, в которой человек чувствует, что может влиять на своего романтического партнера. Согласно известным психологическим теориям, люди, обладающие большей социальной властью, как правило, лучше справляются с достижением своих целей. Такие люди, как правило, более самостоятельны, то есть способны действовать независимо и делать свободный выбор. Исследователи предположили, что это общее ощущение способности влиять легко переносится и в интимную жизнь.

Чтобы разобраться в этом вопросе, исследователи сравнили три конкурирующие гипотезы. Первой была гендерная гипотеза, согласно которой мужчины будут постоянно демонстрировать более высокую сексуальную напористость. Второй была гипотеза гетеронормативности, которая гласит, что гендерные различия проявятся только в гетеросексуальных отношениях, где традиционные сценарии наиболее жестки. Третьей была гипотеза власти. Согласно этой идее, истинным фактором сексуальной напористости является предполагаемое влияние человека на своего партнёра, совершенно независимо от его пола.

Для исследования этих закономерностей Кляйн и Кёрнер привлекли к исследованию 383 пары из Германии. В выборку вошли 287 гетеросексуальных пар.

Исследователи намеренно включили в исследование разные пары, чтобы увидеть, сохраняются ли эти закономерности в разных контекстах взаимоотношений.

В среднем участникам было около 29 лет. Они состояли в отношениях в среднем чуть менее пяти лет. Большинство участников не состояли в браке, хотя небольшой процент из них связал себя узами брака. В выборку вошли люди с разным уровнем образования, при этом около половины группы в настоящее время обучались в университете.

Каждый партнер прошел независимый онлайн-опрос, который длился от 15 до 25 минут. В ходе опроса использовалась стандартная анкета для измерения сексуальной напористости. Участники оценивали утверждения о том, как часто они просят о том, чего хотят в сексуальном плане, и насколько они уверены в сексуальных аспектах своей жизни.

Исследователи также измеряли власть в отношениях с помощью специальной психологической шкалы. Участники оценивали свою предполагаемую способность заставить партнера выслушать их или сделать то, что они хотят. В рамках этой шкалы участникам было предложено подумать о своем влиянии на текущие романтические отношения, а не о своей власти на работе или в обществе в целом.

Исследователи проанализировали ответы, используя так называемый диадический анализ данных. Этот подход рассматривает данные, полученные от пар, а не от отдельных людей. Этот подход рассматривает данные о парах, а не об отдельных людях. Он позволяет исследователям учитывать тот факт, что два человека, состоящие в отношениях, постоянно влияют друг на друга. Команда использовала многоуровневые статистические модели для проверки всех трех своих гипотез одновременно.

Полученные данные не подтвердили гендерную гипотезу. Исследователи не обнаружили существенных различий в сексуальной напористости между мужчинами и женщинами. Мужчины не сообщали о более высоком уровне сексуальной напористости по сравнению с женщинами.

Этот результат противоречит традиционному представлению о сексе, согласно которому именно мужчины являются инициаторами близости.

Гипотеза гетеронормативности также не выдержала проверки. Отсутствие гендерных различий сохранялось независимо от типа пары. Женщины и мужчины в гетеросексуальных отношениях демонстрировали примерно одинаковый уровень напористости.

Вместо этого данные убедительно подтвердили гипотезу о власти. Люди, которые чувствовали, что обладают большей властью в отношениях, неизменно демонстрировали более высокий уровень сексуальной напористости. Эта положительная связь между воспринимаемым влиянием и сексуальным самовыражением наблюдалась во всех типах пар.

“Власть оказалась самым сильным – и единственным – прогностическим фактором, неизменно определяющим сексуальную напористость”, – говорит Кернер. “Это открытие подчеркивает важность власти в том, чтобы позволить людям общаться и удовлетворять свои сексуальные желания и потребности”.

Исследователи также заметили, что сила этой связи варьировалась от пары к паре. В отношениях, где оба партнера сообщали о высоком уровне сексуальной напористости, связь между личной властью и способностью выражать сексуальные потребности была наиболее сильной. Это указывает на уникальную динамику, при которой пары с высокой экспрессивностью могут быть более чувствительны к балансу власти.

Интересно, что исследователи обнаружили некоторые неожиданные закономерности при изучении маргинализированных групп. Женщины-лесбиянки* показали более низкие результаты по сексуальной напористости, чем гетеросексуальные женщины, а участницы, не относящиеся к бинарной гендерной идентичности*, в целом показали самые низкие результаты. Авторы предполагают, что это может быть объяснено теорией интимной справедливости. Эта теория предполагает, что исторически маргинализированные группы могут усваивать заниженные ожидания в отношении сексуального удовольствия из-за своего социального положения.

Несмотря на то, что исследование позволяет по-новому взглянуть на динамику отношений, его результаты имеют ряд существенных ограничений.

Исследование проводилось на основе наблюдений. Это означает, что оно может показать только корреляционную связь между властью и напористостью. Оно не может однозначно доказать, что чувство власти напрямую приводит к большей сексуальной напористости.

Исследователи отмечают, что необходимы лонгитюдные исследования, отслеживающие людей в течение длительных периодов времени. Экспериментальные исследования также могли бы помочь подтвердить точное направление этой взаимосвязи. До тех пор ученые могут лишь сказать, что власть и напористость, как правило, проявляются одновременно.

В исследовании также использовались анкеты, заполняемые самими респондентами. Иногда люди меняют свои ответы в опросах, чтобы выглядеть более социально приемлемыми. Эта тенденция может слегка исказить результаты, особенно когда речь идет о таких деликатных темах, как интимная жизнь. Идеальной альтернативой было бы наблюдение за поведением, но наблюдение за частными сексуальными контактами строго ограничено этическими нормами.

Ещё одним фактором, который следует учитывать, является географический и культурный контекст выборки. Участники были исключительно из Германии – западной страны, известной своими относительно либеральными взглядами на сексуальную жизнь. В этом культурном контексте традиционные представления о сексе могут быть менее выраженными, чем в других частях мира.

“Наши участники были из Германии, поэтому остается неясным, применимы ли полученные результаты к другим культурным контекстам, таким как восточноазиатские или ближневосточные общества”, – говорит Кернер. В некоторых регионах мира нормы, касающиеся женской сексуальности и напористости, гораздо более ограничены. Проверка этих теорий в различных культурных условиях является важным следующим шагом для научного сообщества.

В будущих исследованиях можно было бы также изучить, как эта динамика проявляется у одиноких людей или тех, кто вступает в случайные сексуальные связи.

Баланс власти и гендерные ожидания, как правило, функционируют совершенно по-разному вне рамок серьезных, долгосрочных отношений. Традиционные сценарии часто оказывают более сильное влияние на ранних этапах знакомства.

Изучая эти нестандартные ситуации, исследователи могли бы еще больше узнать о том, как социальное влияние формирует сексуальность человека. Понимание истинных источников сексуальной напористости может помочь улучшить консультирование по вопросам отношений. Эти выводы предлагают практические способы помочь людям уверенно строить свою интимную жизнь.