Психолог в интернете Новости наук о человеке и психологическая помощь. Сайт психолога Андрея Гаврилова.
Когда медицинские работники описывают депрессию как сбой в биологии, пациенты часто чувствуют себя менее ответственными за свое состояние и меньше надеются на выздоровление. Новый психологический эксперимент показал, что переосмысление этих биологических изменений как функционального сигнала о неудовлетворенных потребностях может вернуть им чувство контроля и оптимизм. Результаты исследования опубликованы в журнале Познание и эмоции (Cognition and Emotion).
На протяжении десятилетий врачи и реклама фармацевтических препаратов объясняли депрессию, используя биологические концепции. Такие фразы, как “расстройство мозга” и “химический дисбаланс”, описывают это состояние как врожденную физическую проблему.
Такая формулировка помогает снять бремя самообвинения, которое несут многие люди, страдающие депрессией. Если мозг физически поврежден, то человек в этом не виноват.
Однако за это облегчение часто приходится платить. Когда люди верят, что их депрессия – это хроническое заболевание, заложенное в их биологии, они, как правило, чувствуют себя беспомощными. Они начинают думать, что их состояние неизменно и что личные усилия не изменят ситуацию.
Исследовательница в области психологии Элизабет Книланд из Амхерстского колледжа вместе с Хансом Шредером из Мичиганского университета заметили, что эти объяснения сочетают в себе две разные идеи. Первая идея заключается в том, что депрессия имеет биологическую причину, связанную с генами или химическими процессами в мозге. Вторая идея заключается в том, что эта биология функционирует неправильно или нарушена.
Исследовательская группа решила выяснить, что произойдет, если отделить биологию от дисфункции. Они разработали эксперимент, чтобы проверить другую версию. Вместо того, чтобы говорить людям, что биологический процесс нарушен, они утверждали, что он работает как надо.. Согласно этой альтернативной точке зрения, депрессия выступает в роли сигнализации, предупреждающей человека о том, что его основные потребности не удовлетворяются.
Биологи-эволюционисты и некоторые клинические психологи в течение многих лет утверждают, что сильная печаль служит эволюционной цели. Считается, что это универсальная реакция на серьезные жизненные потери или угрозы. Когда эта эмоциональная боль действует как механизм, предупреждающий человека о неудовлетворенных потребностях, она становится адаптивным рефлексом, а не внутренним сбоем.
Исследователи провели три отдельных эксперимента с использованием онлайн-опросов. На первом этапе 296 взрослых прочитали вымышленную историю о молодой женщине по имени Алекс, которая обратилась за помощью в связи с депрессией.
Всем участникам стало известно, что сканирование мозга показало гиперактивность миндалевидного тела Алекс, которое является центром обработки эмоций в головном мозге.
Затем участников случайным образом разделили на две группы, чтобы они прочитали разные объяснения от врача. Одной группе сообщили, что миндалевидное тело пациентки работает неправильно и постоянно активируется без какой-либо реальной угрозы. Как объяснил врач в этом сценарии, это означает, что что-то не так в ее мозге, и, следовательно, депрессия является внутренним физическим расстройством.
Вторая группа прочитала, что гиперактивная миндалевидная железа выполняет свою функцию, сигнализируя о том, что личные потребности человека не удовлетворяются. Врач в этой версии объяснял, что мозг просто пытается защитить пациентку. Такая формулировка представила депрессию как полезный сигнал, а не как сбой в работе системы.
После ознакомления с описанием клинического случая участники ответили на вопросы о состоянии Алекс. Те, кто ознакомился с функциональным описанием, оценили шансы Алекс на выздоровление как гораздо более высокие. Они посчитали, что она лучше контролирует свою депрессию и что ей не потребуется длительное лечение. И наоборот, группа, ознакомившаяся с дисфункциональным описанием, считала, что ей крайне необходимы лекарственные препараты.
Чтобы расширить эти результаты, исследователи провели второй эксперимент с участием 279 взрослых. На этот раз в вымышленном сценарии основное внимание уделялось серотонину – химическому веществу в мозге, тесно связанному с настроением. Все участники прочитали, что анализ крови показал низкий уровень серотонина в крови Алекс.
И снова группы получили разные объяснения. Одна группа прочитала, что низкий уровень серотонина является признаком химического дисбаланса и неправильной работы мозга.
Другой группе дали прочитать, что уровень серотонина снижается, когда жизненные потребности не удовлетворяются, то есть это вещество выполняет свою функцию, сигнализируя о жизненных проблемах.
Результаты полностью соответствовали результатам первого эксперимента. Участники, получившие функциональное объяснение, полагали, что Алекс лучше справлялась с преодолением своей депрессии. Они также оценили ее депрессию как менее тяжелую, чем группа, получившая дисфункциональное объяснение.
Те, кто прочитал о том, что у Алекс нарушена работа мозга, отдавали предпочтение медикаментозному лечению и комбинации различных методов. Часть участников сообщила, что имела непосредственный опыт применения психиатрических препаратов и терапии в своей жизни. Исследователи обнаружили, что эффект фрейминга проявляется даже у тех, кто знаком с системой психиатрической помощи. Это подчеркивает, насколько глубоко слова формируют наше восприятие тяжести медицинских проблем.
В третьем эксперименте, в котором приняли участие 148 взрослых, использовался более многоуровневый подход. Участники прочитали четыре различных сценария в различном порядке. Причины депрессии описывались как биологические, например, гиперактивность миндалевидного тела, или как экологические, например, переезд в новый город и горевание по поводу потери друга. Каждая из этих причин затем рассматривалась либо как дисфункция, либо как функциональный сигнал.
Результаты показали весьма устойчивую закономерность. Когда депрессию рассматривали с точки зрения ее функциональной значимости, участники эксперимента считали, что человек с депрессией имеет больше шансов на выздоровление. Они были менее пессимистичны в отношении будущего и оценивали болезнь как менее тяжелую.
Это оставалось справедливым независимо от того, была ли первопричина биологической или экологической.
Восприятие депрессии как функционального сигнала также способствовало позитивному отношению к разговорной терапии. Когда биологическая причина описывалась как дисфункция, поддержка психотерапии была заметно ниже.
Исследователи заметили, что, если люди считают, что биологической причиной является сбой, они, как правило, верят, что заболевание надолго укоренилось в организме. Из-за этого убеждения они предпочитают физические методы лечения, такие как медикаментозная терапия, а не психологические, например разговорную терапию. Чтобы убедиться, что их выводы основаны исключительно на манипуляциях с описанием ситуации, исследователи измерили симптомы депрессии у всех участников опроса. Даже с учетом индивидуальных показателей настроения стиль подачи информации существенно влиял на мнение о выздоровлении и лечении.
Несмотря на то, что, что функциональное описание давало неоспоримый стимул для надежды и обретения контроля, оно также имело обратную сторону. Участники функциональной группы, как правило, возлагали больше личной ответственности и вины на человека, страдающего депрессией. Хотя между тестовыми группами наблюдались различия в восприятии личной слабости, изменения в том, будут ли окружающие негативно думать о вымышленном пациенте, не были статистически значимыми.
Из-за риска того, что человек начнет винить себя, исследователи рекомендуют при любом клиническом обсуждении функциональных сигналов намеренно использовать формулировки, которые снижают осуждение. В психотерапии уже используется этот подход, помогающий пациентам взять на себя ответственность за свое выздоровление, понимая при этом, что их первоначальное беспокойство является нормальной реакцией на трудности. Цель состоит в том, чтобы побудить к действию, не вызывая чувства стыда.
Ещё один нюанс заключается в том, что участники в целом оценили дисфункциональные объяснения как несколько более правдоподобные.
Исследователи предполагают, что это является побочным продуктом культурной обусловленности. Американская общественность десятилетиями сталкивалась с рекламой фармацевтических препаратов, продвигающей теорию химического дисбаланса при депрессии, что сделало её привычным нарративом. Со временем функциональные объяснения могут стать столь же приемлемыми для широкой публики.
Будущие исследования позволят выяснить, как эти нарративы действуют в реальных клинических условиях в течение длительного периода времени. Чтение короткого рассказа на экране позволяет зафиксировать мгновенные реакции, но устойчивые изменения в убеждениях могут потребовать постоянных обсуждений между пациентом и терапевтом. Текущая серия экспериментов закладывает прочную основу для оптимизации того, как специалисты в области психического здоровья рассказывают о биологии и отчаянии.
в Telegram, ВКонтакте или в MAX
Помощь психолога
