Как эмоциональный климат общества отражается на работе мозга

В нейробиологии долгое время господствовало правило: если томография не показывает структурных повреждений, значит, с мозгом все в порядке. Однако методы молекулярной визуализации доказывают обратное – то, что невидимо для анатомии, вполне можно измерить на уровне функций. Опыт пандемии COVID-19 позволил ученым проверить эту гипотезу в масштабах целого общества и задаться вопросом: может ли общий эмоциональный климат страны оставлять след в метаболизме человеческого мозга?

Невидимые симптомы и физический голод

Интерес к расстройствам, при которых пациенты страдают от вполне реальных симптомов при нормальной картине стандартного МРТ, привел исследователей из Марселя к изучению долгосрочных последствий изоляции. В начале пандемии их главной задачей было отделить биологические эффекты самого вируса от влияния строгого карантина.

Ранее та же научная группа опубликовала работу в журнале Картирование человеческого мозга (Human Brain Mapping), посвященную физической стороне заточения. Выяснилось, что длительная изоляция снижает метаболизм в зонах, отвечающих за сенсомоторику (ощущение и управление телом). Важно, что этот паттерн активности отличался от аномалий, которые ученые наблюдали у пациентов с постковидным синдромом. Когда ограничения сняли, показатели начали возвращаться к норме. Но карантин был не просто вынужденным  ограничением подвижности. Миллионы людей одновременно переживали страх, неопределенность, одиночество и непрерывный поток тревожных новостей. Возникла новая задача: найти биологическую сигнатуру этого коллективного стресса.

Твиттер как градусник нации

Чтобы оценить эмоциональную температуру французского общества во время 55-дневного локдауна весной 2020 года, ученые обратились к данным другой исследовательской группы. Та проанализировала около 2,6 миллионов сообщений в Twitter (ныне X) на французском языке. С помощью алгоритмов анализа тональности они вычисляли ежедневный индекс негативных эмоций: страха, гнева, печали и отвращения.

Параллельно в клинике Марселя 95 пациентов с различными неврологическими диагнозами проходили плановое обследование. Им проводили ПЭТ-сканирование с фтордезоксиглюкозой (ФДГ). Этот метод позволяет увидеть, насколько интенсивно разные участки мозга потребляют глюкозу, и служит точным окном в процессы его метаболизма.

Исследователи сопоставили два потока данных: дневной уровень общественной тревоги и снимки мозга, сделанные именно в эти сутки. Вопрос стоял так: меняется ли работа мозга конкретных людей, когда информационный фон вокруг них становится более мрачным?

Ответ оказался положительным, причем, что удивительно, изменения затронули конкретную область. В дни, когда индекс негатива в соцсетях рос, снижалась активность в правой вентромедиальной префронтальной коре и передней поясной коре головного мозга. Эти зоны играют ключевую роль в регуляции страха, стресса и обработке эмоций. Коэффициент связи составил примерно -0,40 – умеренная, но статистически значимая зависимость. Она сохранялась даже после того, как ученые исключили влияние возраста, пола, очаговых поражений мозга и общей продолжительности карантина.

Более того, выявленные участки оказались функционально связаны с целой сетью подкорковых структур: миндалевидным телом, гиппокампом, таламусом и базальными ядрами. Причем сеть оказалась преимущественно правополушарной. Анатомическая логика здесь безупречна: задействована система, отвечающая за реакцию на угрозу и контроль над эмоциями. Эта картина принципиально отличалась и от изменений при долгом сидении дома, и от следов самого вируса. Это навело ученых на мысль, что физическая усталость, личная болезнь и общественная тревога бьют по разным нейронным цепям.

Что говорит и чего не говорит исследование

Важно понимать границы этой работы. Во-первых, она носит наблюдательный характер. Ученые зафиксировали связь между тревогой в социальных сетях и метаболизмом мозга, но это не доказывает прямую причинно-следственную связь. Тревожные новости не перепрошивают нейроны напрямую. Социальные медиа здесь выступают не причиной, а своего рода термометром или зеркалом общего состояния общества – пусть несовершенным, зато работающим непрерывно.

Во-вторых, анализ связывает популяционный показатель (индекс тревоги в стране) с индивидуальными снимками визуализации мозга. Он не объясняет, как конкретный человек реагирует на прочитанную новость, ведь исследователи не знали, сидят ли их пациенты в соцсетях и что именно они чувствовали в день проведения МРТ-сканирования.

Наконец, выборка состояла из людей с уже имеющимися неврологическими нарушениями. Вероятно, эта группа особенно уязвима к внешним факторам стресса, поэтому переносить выводы на здоровых людей напрямую пока нельзя. Впрочем, сами авторы видят в этих ограничениях дорожную карту для следующих экспериментов.

От индивидуальной медицины к науке об обществе

Традиционно психиатрия и неврология рассматривают пациента изолированно: устойчив он или склонен к депрессии, справляется сам или нуждается в поддержке. Но ни один мозг не существует в вакууме. Каждый из нас живет внутри социальной среды, пропитанной чужими страхами, ожиданиями и надеждами. Психическое здоровье отдельного человека начинает выглядеть не только как индивидуальная, но и как коллективная характеристика.

Именно поэтому авторы настаивают на развитии так называемой общественной нейронауки. Суть подхода – объединять большие данные о состоянии социума с объективными биологическими замерами, чтобы понять, как коллективный опыт меняет работу мозга и повышает нашу уязвимость.

Пандемия стала уникальным природным экспериментом, но вопрос гораздо шире.

Как коллективный ужас терактов, последствия климатических катастроф или многолетнее напряжение военного времени отражается на биохимии граждан?

И главное –  работает ли эта схема в обратном направлении? Можно ли зафиксировать при проведении позитронно-эмиссионной томографии всплеск окситоцина или изменение метаболизма во время общенационального праздника, победы любимой сборной или момента массовой солидарности?

В перспективе ответы на эти вопросы могут изменить систему общественного здравоохранения. Если массовый стресс оставляет измеримый биологический след, медики смогут точнее определять группы риска и замечать ранние сигналы будущих кризисов. Не исключено, что люди с хроническими заболеваниями окажутся самыми чуткими индикаторами социального неблагополучия.

Пока что это исследование не дает окончательных ответов. Оно лишь намечает новые горизонты. Научный прогресс движется не только потому, что мы учимся лучше видеть привычное, но и умением сделать измеримыми те связи, которые раньше казались абсолютно невидимыми. Коллективная эмоциональная жизнь общества – возможно, одна из таких новых границ.

Исследование опубликовано в журнале Frontiers in Nuclear Medicine