Психолог в интернете Новости наук о человеке и психологическая помощь. Сайт психолога Андрея Гаврилова.
Недавний анализ данных в области общественного здравоохранения и статистики преступности показал, что случаи массовых расстрелов и самоубийств в США демонстрируют практически идентичную сезонную динамику: пик обоих явлений приходится на середину лета, а минимум – на середину зимы. Это совпадение по времени подкрепляет гипотезу о том, что в основе многих случаев массовых расстрелов могут лежать те же психологические факторы, что и при самоубийствах, – в частности, состояние тяжелого, мучительного эмоционального стресса. Результаты опубликованы в Журнале биологических ритмов (Journal of Biological Rhythms).
В Соединенных Штатах участились случаи массовых расстрелов (под которыми в данном контексте понимаются инциденты, когда в результате применения огнестрельного оружия погибают или получают ранения четыре и более человек, не считая самого стрелка). Стремясь эффективнее предотвращать подобные трагедии, специалисты в области общественного здравоохранения пытаются выявить закономерности, способные объяснить, когда и почему они происходят.
Согласно одной из новых гипотез, многие участники таких инцидентов рассматривают свои действия как финальный, суицидальный акт.
“Исследование было разработано для того, чтобы выяснить, согласуются ли эпидемиологические тенденции с данными, полученными в ходе расследований серии случаев, которые привели к гипотезе, выдвинутой исследователями массовых расстрелов, о том, что многие массовые расстрелы являются одновременно убийствами и самоубийствами, совершаемыми в качестве финального акта”, – говорит Марк Э. Чейслер, научный сотрудник в области медицины и врач-ординатор в Бригамской женской больнице и Гарвардской медицинской школе.
На протяжении веков сезонные колебания настроения и количества самоубийств представляли собой парадокс для медицинских специалистов. Хотя известно, что депрессия обостряется в короткие и тёмные зимние дни, статистика самоубийств демонстрирует обратную картину. Исследование, проведенное в 2019 году с участием пациентов психиатрических клиник, показало, что пик попыток самоубийства с высокой вероятностью летального исхода приходится на летние месяцы – период максимальной солнечной активности. В то же время для менее опасных попыток суицида и депрессивных состояний в целом подобная летняя динамика не характерна.
“Сезонность самоубийств – давно известный факт: число таких случаев минимально зимой и возрастает в конце весны и летом”, – говорит Цейслер. “В связи с этим возник вопрос: если в ряде случаев массовые расстрелы связаны с суицидальными наклонностями, то подчиняются ли они тому же сезонному ритму?”
Между этими двумя видами насилия существуют и демографические сходства. Согласно обзору эпидемиологии случаев массовых расстрелов, опубликованному в 2024 году, подавляющее большинство стрелков – это взрослые мужчины; именно в этой группе фиксируются самые высокие показатели смертности в результате самоубийств. Опираясь на эти данные, Цейслер и его соавтор Чарльз А. Цейслер решили выяснить, подчиняются ли случаи массовых расстрелов тому же сезонному ритму с пиком в летний период, что и попытки самоубийства с высокой летальностью.
Для проведения анализа исследовательская группа изучила общенациональные данные за период с 1 января 2014 года по 31 октября 2021 года.
Сведения о случаях массовых расстрелов были взяты из Архива насилия с применением огнестрельного оружия (Gun Violence Archive) – обширной базы данных, объединяющей информацию из отчетов правоохранительных органов, государственных ведомств и средств массовой информации. Данные о смертности в результате самоубийств были получены из баз данных Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC).
В общей сложности исследователи проанализировали 3305 случаев массовых расстрелов и 360 827 случаев самоубийства, произошедших за почти восьмилетний период исследования. Чтобы обеспечить точность данных, они стандартизировали продолжительность каждого месяца и использовали статистические модели, чтобы отделить сезонные колебания от долгосрочных тенденций к росту или снижению показателей. Такой подход позволил выявить естественные ритмические изменения частоты этих событий в течение календарного года.
Анализ показал, что как случаи массовых расстрелов, так и самоубийства демонстрируют высокую степень сезонной синхронности: пик обоих явлений неизменно приходится на середину лета, а минимальные показатели – на середину зимы. Согласно моделям, пик самоубийств приходится примерно на 23 июня, а массовых расстрелов — всего на несколько дней позже, примерно на 3 июля. В июне, июле и августе среднее количество массовых расстрелов и самоубийств выше, чем в остальное время года, а в декабре, январе и феврале – ниже.
Масштаб летнего всплеска оказался весьма значительным, особенно в отношении массовых расстрелов. Сравнивая летний пик с зимним минимумом, исследователи подсчитали, что относительное увеличение числа массовых расстрелов составило 613 процентов. В абсолютном выражении это означает рост с 4,4 массовых расстрелов в стандартизированный месяц в зимний период до 31,3 массовых расстрелов в месяц в летний период.
Количество самоубийств увеличилось на 12 %: с зимнего минимума в 3439 смертей в месяц до летнего максимума в 3845 смертей в месяц.
При анализе данных по отдельным годам исследователи отметили, что эта сезонная закономерность оставалась в целом неизменной в период с 2014 по 2019 год. В 2020 году сезонный всплеск числа случаев массовых расстрелов стал еще более выраженным, тогда как летний пик самоубийств оказался менее значительным, чем обычно. Авторы полагают, что масштабные социальные потрясения и острый стресс, вызванные начальным этапом пандемии COVID-19, могли повлиять на эти колебания, изменив характерные модели как насилия, направленного на себя, так и насилия, направленного на окружающих.
“И для случаев массовых расстрелов, и для самоубийств характерна четкая сезонность: их сезонные пики и спады практически совпадают, достигая максимума в середине лета и минимума – в середине зимы”, – объясняет Зайслер. “Другими словами, количество массовых расстрелов и самоубийств в разные времена года растет и снижается синхронно”.
“Этот результат НЕ свидетельствует о том, что самоубийства провоцируют массовые расстрелы или что массовые расстрелы приводят к самоубийствам”, – отмечает он. “Наблюдаемая синхронность согласуется с гипотезой, согласно которой многие массовые расстрелы представляют собой внешнее проявление суицидальных наклонностей, однако наше исследование не проверяет и не доказывает наличие такого механизма”.
Синхронность этих событий подтверждает теорию о том, что в основе массовых расстрелов и самоубийств с высокой летальностью лежат общие психологические и средовые триггеры. Сочетание характерных для летнего периода социальных требований, повышенных температур и биологических изменений, влияющих на импульсивность или раздражительность, может в совокупности повышать риск проявления крайней агрессии у уязвимых людей. Выявив этот общий для летнего сезона всплеск, исследователи рассчитывают побудить органы здравоохранения расширить спектр услуг в сфере психического здоровья и программ по предотвращению насилия в теплые месяцы, когда потребность в таких мерах наиболее велика.
“Даже без полного понимания глубинных причин, осознание того, что количество массовых расстрелов и самоубийств стабильно растет в середине лета, поможет к этому подготовиться”.
“Системы здравоохранения, службы экстренной психологической помощи и травматологические центры могут заранее подготовиться к периодам повышенного спроса на услуги в сфере охраны психического здоровья и лечения травм, полученных в результате применения огнестрельного оружия”, – говорит Зайслер.
“Аналогичным образом органы здравоохранения и общественные организации могут усилить меры по обеспечению безопасности при обращении с огнестрельным оружием, его безопасному хранению и предотвращению самоубийств в конце весны, до наступления сезонного пика”, – добавляет он.
Как и в случае с любым исследованием, здесь следует учитывать несколько моментов. Хотя данная работа и выявляет общую временную закономерность, она не позволяет точно установить, почему именно летом наблюдается рост числа случаев насилия. Поскольку на данный момент не существует официальной общенациональной базы данных по случаям массовых расстрелов, исследователи опирались на независимый источник информации; это означает, что точное количество инцидентов может варьироваться в зависимости от того, какое определение дается понятию «массовые расстрелы». Кроме того, данные о самоубийствах за 2021 год носили предварительный характер и могли быть занижены из-за задержек в передаче отчетности.
“Исследования, направленные на изучение потенциальных механизмов, могли бы дополнительно рассмотреть вопрос сезонности в разных демографических группах и средовых контекстах, включая сравнение Северного и Южного полушарий, где сезонные циклы противоположны”, – говорит Зайслер о будущих направлениях исследований. К счастью, за пределами США случаи массовых расстрелов происходят достаточно редко, что пока не позволяет провести надежный региональный сравнительный анализ”.
в Telegram, ВКонтакте или в MAX
Помощь психолога
